mohanes (mohanes) wrote,
mohanes
mohanes

Categories:
В своё время kotaku_alena предложила мне поучаствовать в литературной игре. Игра заключалась в том, что участник получал от kotaku_alena слово, и сочинял некий литературный текст, в коем оное слово упоминалось бы. Соответственно, мне досталось слово "мрамор". В результате появился нижеследующий текст. Итак, альтернативноистоическое.

Генерал сидел за столом. Теперь – можно. Теперь можно просто сидеть и бездумно прихлёбывать кофе (врачи опять будут нудить, ну и леший с ними), катать по столешнице гранённый карандаш, вспоминать прошедшие деньки, прикидывать на будущее… Нет, вот как раз на будущее прикидывать не следовало. Во-первых, примета плохая. Не то, что бы генерал был суеверен, а просто – не буди лихо. А то потом убаюкивать придётся. Во-вторых – планировать, не имея хотя бы предварительных данных разведки – это, знаете ли, мы уже проходили. До сих пор икается.
Генерал скупо усмехнулся. Ишь ты, скромность паче гордости прорезалась. Никак, бронзоветь начал – пора подходящий пьедестал подыскивать. Аккурат промежду Мильтиадом и Клаузевицем, что бы значит, в подходящей компании потомкам предстать. Ежели по совести, то икаться за Зенсбург должно было отнюдь не ему, а вовсе даже наоборот – херру Гинденбургу. Да, сам для себя, генерал знал, что в те августовские дни в Восточной Пруссии он чудом пробежался по лезвию бритвы и, говоря по совести, тактически немцы должны были победить. Но война – это такая штука… генерал попробовал подобрать подходящее слово. Цензурные слова не подбирались, а сквернословить даже про себя не хотелось. Не та ночь. Нет, он не был суеверен, просто – не буди лихо, глядишь, само и не проснётся. Вот ведь, прицепилось, лихо да лихо. Шли в поход лихие эскадроны… В общем, тогда генералу просто свезло. Шла бы речь о бильярде, сказал бы – шар дуром закатился. Хотя… везёт тому, кто и сам везёт. В смысле – воз везёт на себе. Не рвани он тогда из фронтовой ставки в штарм-1… Генерал поёжился, вспомнив тот автопробег по просёлкам…Не потребуй он усиленной авиаразведки… Нда-а-а-а… и в самом деле бронзовею – подумал печально. Он знал за собой эту дрянную привычку – все заслуги считать своими, ну а промашки сваливать на подчинённых. По мере сил старался изживать, но… "Я,я,я!" – досадливо поморщился. "Вот кабы Гурко тогда за ночь 60 километров не отмахал бы, было б тебе "Я"! Такое было б, по сей день вспоминал бы! Если б дожил до сего дня и сей ночи…" А тут уж – как посмотреть. Вполне можно было б и не дожить. Государь император Михаил II прозвище "Суровый" не за грозный вид получил. Во всяком случае – не только за вид.
Генерал затянулся папиросой. Вот и ещё один повод докторам поднять вой. "В ваши годы! В ваши годы!" Ну, да, 87 – это, как ни крути, возраст. Что пожито, то пожито. Ладно, не сегодня об этом думать. Сегодня – ночь особенная…Э, да чего там! Генерал мог не врать сам себе – все эти воспоминания и заочная перебранка с треклятыми коновалами – только для одного. Не думать, не рвать себе душу, пытаясь угадать – как там? Приказы отданы, транспорта вышли из портов, самолёты взлетели с аэродромов… всё! Поздно что-то менять, машина пущена, колёса завертелись. Теперь осталось только одно – сидеть и ждать. Вот, курить ещё можно, пока доктора вой не подняли.
Генерал зло пихнул папиросу в пепельницу. Табак пах сеном и вчерашним чаем. Что за удовольствие курить эдакую дрянь? Вот раньше были папиросы… Или просто – старость? Как там в анекдоте – раньше вода была мокрее?
Пепел рассыпался затейливой фигурой, напоминавшей очертания Ютландского полуострова. Старик отрешённо смотрел в прихотливые узоры, которые рисовал дым, вившийся тонкими струйками над мрамором пепельницы. Дым струился над холмиками пепла, свивался в петли и спирали, генералу казалось, что его затягивает в какую-то дымную воронку, сознание двоилось, троилось, пространство и время свивались и переплетались, как дымные потоки…Генерал чувствовал себя стооким Аргусом. Он был сразу – и везде. Умом он понимал, что его старое, изрядно потрёпанное жизнью, тело сидит за столом командного пункта. Но это – умом. А глазами… или нет, не глазами, глаза-то как раз видели всё туже столешницу с пепельницей и чашкой остывшего кофе. А чёрт его знает чем, но старый генерал чуял, ощущал, видел! Далеко на севере, там, где уже ощущалось ледяное дыхание Арктики, резко потеплело. Там неспешно, как менуэт при дворе Людовика какого-то там по счёту, уже несколько дней разворачивалась мистерия посейдоновой потехи. Англичане наконец-то засекли группу Лютьенса (странно было бы им не заметить 2 линкора, прущих через всё Норвежское море), и Роял Нэви пошёл на перехват. Пошёл неспешно, вальяжно. Так бульдог с родословной длиннее Темзы выходит из своей родовой будки, что бы вздуть нахальную помойную кошку, которую её кошачья нелёгкая занесла на хозяйскую лужайку. И бульдог уже почти цапнул добычу, да только… Да, Китицын молодец. Мудрил, мудрил, а таки всех лордов с ихним высокомудрым Адмиралтейством перемудрил. Генерал почуял, дрожью по позвоночнику, трепетом эфира ощутил, как заметались британские эскадры, получив свежие данные разведки. От Нарвика на максимальной скорости надвигалась Первая Маневренная Группа. Два дредноута класса "Чесма" и 4 авианосца, – и бульдог стал свидетелем чуда: перепуганная киска оборотилась голодным саблезубым тигром. Бывают ли кошки-оборотни? Наверное бывают…Нет, конечно, бритты не отступили. Джон Буль не создал бы империю, над которой никогда не заходит солнце, если бы не умел встречать удары судьбы. Шутки кончились, и британский флот двинулся вперёд всеми силами. Они выиграли Ютланд, они не отступят сейчас! И через час авиаразведка сообщила в Скапу – ещё северней зафиксирован транспортный караван. Около 25 транспортов с охранением из крейсеров и эсминцев и авианосец. Джентльмен должен быть хладнокровным и невозмутимым. Но бывают минуты, когда правила и традиции летят кувырком. Потому что если этот караван проскочит к Исландии…В Лондоне стало жарко, а в Скапа-Флоу – так и вовсе термометры зашкалило. Нэви начал третье переразвёртывание в течение суток. С аэродромов Шотландии и Оркнейских островов взлетели волны торпедоносцев, и ринулись на перехват каравана… Генерал почувствовал, как напрягаются мышцы на руках, словно его дряхлые бицепсы старались помочь четырём десяткам истребителей, прикрывавших транспорта. "Держаться, мальчики, держаться" – шептали по-стариковски бескровные губы. Да, лёгкие силы англичан велики, но не безграничны. Поэтому после того, как на север была отряжена и ещё некая толика крейсеров, свободных резервов у Адмиралтейства, считай, что и не осталось. Всё остальное не имело значения. И караван, и битва титанов в Норвежском море – всё это не имело уже значения… не имело… не имело… не… Генерал чувствовал, как его восприятие умножается, расширяется, охватывает окоёмом всё больше и больше движущихся единиц какой-то огромной движущейся не то мозаики, не то головоломки. Он был тральщиками, прогрызающими минные заграждения, транспортами, вышедшими из портов Нормандии и Фландрии, самолётами, несущими свой груз в ночной тьме к Эйвону и Эксу, он был десантниками в этих самолётах, это не они – корабли, солдаты, самолёты, нет – это он, он сам подкрадывался к британскому берегу, готовясь поставить на карту всё.
Рассвет бритвой ударил по глазам. Тягучая боль заворочалась где-то в животе, царапая бока и отдавая к горлу позывами тошноты. Какая, к чёрту, печень? Он знал – это в Лондоне наконец поняли, что весь этот марлезонский балет на севере – одна большая, что бы не сказать исполинская, отвлекающая операция. И теперь те немногие эсминцы и крейсера, которые ещё успевали к плацдарму высадки, рвались на юг. А на перерез им от Роттердама, Лилля, Булони уже поднимались стаи "Штук" и "Дуксов", и Небо обрушилось в Море в вое пикировщиков и грохоте взрывающего тротила. Генерал набычившись, вцепился в столешницу. Зубы были стиснуты до хруста, седые как иней, но всё ещё густые брови сошлись на переносице снежным козырьком, готовым сорваться лавиной с гор и снести ко всем чертям всё живое и неживое в долине. Это не третий армейский вцепился в брайтонский плацдарм, это он, седой старик с фельдмаршальскими погонами на плечах вцепился нет, не пальцами в стол – батальонами в перепаханный взрывами пляж. Часто закололо в боку. Генерал уже не отличал, чем он командует – сердечной мышцей, которая из последних сил перекачивала густеющую кровь по изношенным венам, авангардными частями, умиравшими на плацдарме, но державшими эту трижды проклятую, но такую важную полоску берега, транспортами второй волны, выжимавшими из своих машин запредельные 11 узлов… Ему снова было 24, и тверские драгуны снова штурмовали Авлиар, и солнце снова бросало блики от взлетевшей под небо шашки…"Держись, Смолин, ты должен, слышишь – должен устоять!" Генерал знал – Смолин удержится. Любой ценой удержится, пока не выгрузится вторая волна. А тогда… а вот тогда посмотрим, как запляшет владычица морей, когда через холмы Саут-Даунса, наматывая километры на траки, ринется бронеходный корпус. Болело уже везде – кололо в боку, раскалывалась голова, раскалённой иглой ворочалась боль в печени… Или это была не печень? Не важно – он сражался. Он командовал сразу всем – взбунтовавшимся организмом, третьим армейским корпусом на плацдарме, первым бронеходным, выгружавшимся на пирсы Брайтона, истребительными гешвадерами, висевшими над портом… Он держал небо на плечах, он толкал его перед собой, и не было силы, способной остановить его яростный порыв. А потом всё как-то сразу закончилось. Порыкивая, и общая вернуться, боль отступила куда-то вглубь, в своё тайное логово. Значит – получилось, значит – он перемог. Или?
Из-за горизонта (или из соседней комнаты? поди, разбери…) донеслись знакомые голоса "Это срочно! – к нему нельзя! – извините, Сергей Глебович, но это крайне срочно!" А, Глебыч, обер-коновал, – шевельнулось узнавание – это к кому нельзя? Ко мне? Почему? Генерал с трудом разлепил глаза (когда я их закрыл?). Вокруг стояли люди. Миловидная девушка держала перед носом генерала какую-то дурно смердевшую ватку. Они что мне, нашатырь дают? Мысль прошла по извилинам как то вяло. Как снулая рыба. Ругаться, гнать всех вон и вообще строить по росту распоясавшуюся медицину не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Перед ним в струнку вытянулся знакомый штабс-капитан. Генерал знал, что это один из операторов штаба, но никак не мог вспомнить фамилию. Вообще всё кругом выглядело как-то странно и непривычно… "Ваше высокопревосходительство! Генерал от инфантерии Слащёв докладывает: 1-й бронеходный корпус завершил выгрузку, и начинает наступление вы общем направлении Какфилд – Хоршем". Генерал скупо улыбнулся: "Я знаю."
Tags: Альтернативная история, литература, сам себя не похвалишь...
Subscribe

  • Финал

    выложили запись моей финальной лекции На мой взгляд, эта лекция — самая главная. Собственно говоря, я старался весь предыдущий цикл выстроить…

  • Я полагаю...

    ... что Россия должна признать все обвинения Чехии. И добавить, что в том, что дети чешского премьера и мининдел не похожи на своих отцов — тоже…

  • К вопросу о "безграмотной России"

    Тезис о том, что при царизме Россия была поголовно неграмотной, и только большевистский ликбез позволил вывести большинство населения из мрака…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments